Cart

САМАЯ ДЛИННАЯ ОЧЕРЕДЬ ЛОНДОНА, 2

Очередей за билетами на турнир в Уимблдонском парке несколько, все зависит от того, когда люди заняли очередь и собираются ли купить билеты на главные корты или второстепенные. Здесь же работают распорядители, которые следят за порядком, будят людей, ночующих в палатках, чтобы они успели упаковать свои вещи и сдать на день игр в камеры хранения, поскольку размеры багажа, который можно пронести на территорию клуба, строго ограничены. Вся эта сложнейшая операция проходит без сучка без задоринки.

На тему “Англичанин и его очередь” можно писать многотомный трактат, как, скажем, об англичанах и погоде. Мне в таких случаях вспоминается начало книги Кэйт Фокс “Наблюдая за англичанами”. Она там в виде “социальных экспериментов” пытается пролезать на лондонском вокзале Паддингтон без очереди в кафе и в билетные кассы, и подробно описывает, как разные люди на это реагируют. 

Английская очередь обладает особыми свойствами. Это очередь не только за чем-то, но и очередь ради очереди, очередь как символ порядка и степенного прогресса. Юмористу Джорджу Микешу мы обязаны следующими умозаключениями:

 “Очереди – страсть нации, в других отношениях бесстрастной. Англичане стесняются этой страсти и никогда не признаются в ней. В других странах люди, ожидающие на остановке автобуса, с кажущейся рассеянностью прогуливаются вокруг. Когда автобус подходит, все бросаются к нему, и большую часть он увозит, а несчастливое меньшинство – элегантная машина скорой помощи. Англичанин, даже оставшись один, чинно становится в очередь из единственного человека”.

На Британских островах очередь может стать инструментом политической борьбы. В 1949 году, после прихода к власти лейбористов во главе с Клементом Этли, в период, когда в стране еще была острая нехватка продовольствия, очереди были нормой жизни. Лидер проигравших на выборах консерваторов Уинстон Черчилль заявил тогда, что “очереди домашних хозяек у магазинов – это признак социализма”. Он изобрел термин “Кютопия” (от queue – англ. “очередь” и “утопия”) применимо к Англии под правлением социалистов-лейбористов. 

Право очереди распространяется на многие сферы британской жизни, к очередям вроде бы отношения не имеющим. Возьмите такое английское изобретение, как развязка кругового движения. Уже само это явление предполагает, что вы будете уважать права других автомобилистов – тех, кто прибыл на круг раньше вас. По моим наблюдениям, на британских Проливных островах (Channel Islands) этот принцип доведен до совершенства, там на развязку имет право выезжать лишь одна машина с каждой из радиальных дорог!

Другое очень забавное явление – это “невидимая очередь”. Она характерна, скажем, для английского паба. Там очередью руководит бармен. Люди подходят к стойке беспорядочно и с разных сторон. Английский бармен, в отличие от иностранного, всегда знает, кто за кем пришел. И не дай бог, он кого-то не заметит или, предположим, ему ваша физиономия не понравилась, или он не обратил на вас внимания, потому что видит вас впервые. Да он моментально потеряет авторитет в глазах завсегдатаев, если не обслужит вас вовремя. Могут быть “невидимые очереди” без руководителя – скажем, в мужских писсуарах. Но и тут стремление к порядку всегда побеждает. Я почти уверен, что выдачу номерков в деликатесных отделах супермаркетов или в поликлиниках придумал не кто иной, как англичанин.

Здесь иногда называют “русской очередью” (Russian queue) ситуацию, когда члены одной семьи, положим, на паспортном контроле в аэропорту, становятся в разные очереди и бросаются к тому из них, чья очередь подошла первой. Ой, как нехорошо! Тут, кстати, принципиально нарушается еще один пока не упомянутый английский принцип: из занятой очереди отлучаться нельзя. 

В Лондоне, к сожалению, слишком много “диких” иностранцев, которые все время пытаются пролезть без очереди. Но пока они не усвоят фундаментальный закон английской жизни, священное право местного жителя, стать “своими” им никак не светит.

Очередь за билетами на Уимблдон в 1919 году. Первая мировая война только-только закончилась. Мальчишка-посыльный, который смотрит на нас,  определенно стоит за кого-то другого.